Девочка почти научилась никому не завидовать, потому что в глубине души знала: она — не такая, как все! Алеа чувствовала себя счастливой только на воле: вечерами, убегая от всех, она называла себя Дочерью Земли, а ветер, песок, деревья, небо и зверей — своими единственными друзьями. Назвавшись Дочерью Земли, Алеа требовала от других ребятишек называть ее только так.

Никто не знал Саратею лучше ее, никто не умел так ловко прятаться на узких улочках, в старых колодцах, садиках, сараях и заброшенных складах, никто не скрывался проворнее темной ночью в лабиринте переулков, — даже уличные мальчишки, которыми она верховодила. Алеа научилась выживать, несмотря на одиночество, — а это главное. Алеа умела драться — ей часто приходилось вступать в схватку с другими беспризорниками, она умела быстро бегать, спать под открытым небом и довольствоваться тем, что каждый день посылает судьба. Конечно, порой у девочки заводились приятели, а иной раз находились добросердечные саратейцы, что делились с ней чем могли, но такое случалось редко: в Саратее жили бедно.

Так что Алеа скиталась сама по себе, околачиваясь по большей части на западной окраине Саратеи, у рынка: там всегда толпился народ и никому не было до нее дела. Иногда торговцы давали ей работу — она разгружала тележки и помогала раскладывать товар на прилавке — и платили за помощь монетку-другую. Денег хватало ненадолго, и девочке приходилось придумывать что-нибудь еще. Она уходила в поле или в лес и собирала на продажу ягоды, грибы и даже цветы — никто лучше ее не умел делать букеты. Кое-кто из саратейцев это покупал, а добряк-трактирщик, хозяин «Гуся и Жаровни», платил ей даже больше, чем она просила. Жизнь сразу налаживалась, и гордая собой Алеа отправлялась в лавку за едой.